Форма входа

Поиск

Наш опрос

Ваши любимые спектакли Молодёжки
Всего ответов: 2213

Статистика







Суббота, 25.03.2017, 17:03
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная | Регистрация | Вход
Спивак Семен Яковлевич - Страница 19 - Форум - Раз ступенька, два ступенька...


[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 19 из 32«1217181920213132»
Форум - Раз ступенька, два ступенька... » Молодёжка » Актёры Молодёжки » Спивак Семен Яковлевич
Спивак Семен Яковлевич
AlenaДата: Понедельник, 25.02.2008, 19:08 | Сообщение # 1
Почётный ступенечник
Группа: Администраторы
Сообщений: 6215
Статус: Offline

СПИВАК СЕМЁН ЯКОВЛЕВИЧ

Народный артист России

ГЛАВНЫЙ РЕЖИССЁР И ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ РУКОВОДИТЕЛЬ МОЛОДЁЖНОГО ТЕАТРА НА ФОНТАНКЕ

День рождения - 14 июня

В ноябре 1989 года Молодёжный театр возглавил Семён Яковлевич Спивак - один из самых одарённых, "магических" режиссёров города на Неве.
В Молодёжном началась блистательная эра Семёна Спивака.
У него обострённый слух, особенная художественная чуткость: мало кто в современном театре смог создать столь притягательную лирическую атмосферу. Его спектакли, поставленные по классическим пьесам, поражают новизной прочтения. В самом безнадёжном и мрачном он находит светлое и доброе. В противоборстве добра и зла, по его мнению, и заключен путь человека к совершенству. Тонкая жизнь духа, внимание к внерациональному началу в человеке, раскованность формы - главные приметы режиссерского стиля Семена Спивака. Театр Спивака отличает особая доверительная интонация. Здесь не обличают, а понимают каждого, не бьют наотмашь, а мягко и грустно иронизируют.
Молодежному театру на Фонтанке, знавшему разные времена, присуще непреходящее качество - жизнеспособность. В нем всегда кипела творческая работа, сохранялось актерское братство. Все спектакли Семёна Спивака отличаются яркой художественной формой. Изысканная образность, динамика мизансцен, красота ракурсов предают его спектаклям особую выразительность и остроту. Особая магия спектаклей мастера заключается в абсолютной органике актёров, вдохновенно и ослепительно легко живущих на сцене и существующих в своих ролях. Спивак - великолепный театральный педагог. В его театре работает выпестованная им высокопрофессиональная труппа, в 1999 году пополнившаяся выпускниками его актёрско-режиссёрского курса Санкт-Петербургской Академии Театрального Искусства.
Здесь нет "четвёртой стены", и заряженный актёрской энергетикой зал посылает на сцену ответный влюблённый отклик. Молодёжный театр на Фонтанке (а именно так он стал именоваться при нынешнем Художественном руководителе) - один из самых популярных в городе. По результатам опроса, проведённого в 1998 году, зрители назвали его одним из самых любимых. В том же году Семён Спивак был объявлен одним из 16 лучших петербуржцев: ему была вручена ежегодная премия "Люди нашего города" в номинации "Лучший режиссёр".

КУПИТЬ КНИГУ "НЕСКУЧНЫЙ САД СЕМЕНА СПИВАКА"

 
MarinaДата: Понедельник, 28.06.2010, 13:33 | Сообщение # 181
Почётный ступенечник
Группа: Модераторы
Сообщений: 2658
Статус: Offline
«Христос приходил на меня посмотреть»

Молодежный театр на Фонтанке уже «вырос» из «молодежного» возраста — на этой неделе ему исполняется 30 лет. Юбилей театра совпал с 60-летним днем рождения его художественного руководителя Семена Спивака. Режиссер рассказал «МК» в Питере» о своих сомнениях и видениях

Школьников не пускать!

— Семен Яковлевич, 60 лет — это рубеж. Что вы чувствуете?

— Да ничего! Может быть, осознание моего возраста ко мне придет завтра… Для меня куда важнее 30-летний юбилей театра. Ведь театр больше, чем я, Семен Спивак. Один человек никогда не заменит 200 других, работающих на сцене и за сценой.

— Вы в «Молодежке» со дня основания театра?

— Я пришел в театр 20 лет назад, и все 20 лет дались мне нелегко. Творчество вообще трудная вещь, ведь в пьесах не написано, как их ставить! Но вначале было трудней всего. Я ведь привел 15 актеров с собой, они не хотели «склеиваться» с прежней труппой. Два коллектива плавно съедали друг друга. Театр мог бы просто исчезнуть, такое уже случалось раньше с другими. Но произошло чудо — и у нас все получилось. Стали рождаться живые спектакли.

— Наверное, каждый режиссер считает свои спектакли «живыми»?

— Конечно, каждый режиссер думает, что создал шедевр. Так же как и писатель, композитор… Лишь через некоторое время они сознают, что это не самая лучшая их книга, не самая выдающаяся музыка. Мать тоже думает, что ее ребенок самый лучший, а потом из него вырастает лентяй или безвольный человек. Почему наш театр никогда не пустует? Потому что люди тянутся к живому, идут за приятным жизненным впечатлением. Ведь в театры ходят по разным причинам. Некоторые ходят, чтобы увидеть известного артиста. Многие театры этим пользуются, набирают звезд, приглашают их на спектакли. Но тогда впечатление складывается ненастоящее. Среди наших артистов нет мегазвезд. Мы обходимся своими силами. И все равно люди приходят. Даже на спектакли, репутация которых подмочена школой. Например, «Гроза» Островского. Кто же не знает, что Катерина — это луч света в темном царстве? Я долго мучился, когда замыслил эту постановку. И в итоге поставили мы совсем не про «луч света». Был полный зал. Хотя было и условие: группы школьников не пускать. Культпоход — это самое страшное, что может произойти со спектаклем. Это его гибель. В театр нельзя ходить группами. Ведь, когда приходит группа знакомых людей, они начинают путаться — общаться ли друг с другом или на сцену смотреть. Запрет на школьные группы накладывают многие театры мира. Человек должен идти на спектакль сам, по собственному желанию.

Чудо, изменившее жизнь

— Вы каждый раз мучаетесь, когда ставите новую пьесу?

— Да. Хотя «Гроза» была самой трудной. Абсолютно ничего не выходило, я находился в тупике. Но мне было видение, после которого мы решили освятить театр. И «Гроза» пошла. Островский был глубоко верующим человеком, он, видимо, вставил в свою пьесу какие-то закодированные мысли между словами. О Боге. И я не мог эти мысли прочесть. Это сейчас освящают все — машины, даже холодильники — чтобы лучше работали (смеется). А тогда, в 90-х, освящение театра стало для нас откровением. И с тех пор почти все спектакли становились удачными. Даже в безденежные годы зал Молодежного театра не пустовал.

— У вас часто бывают видения?

— Пока только однажды за 60 лет. Я сильно переживал из-за «Грозы». Пришел домой уставший, захотелось спать. Дошел до дивана, лег — вдруг комната осветилась ярким светом, и на фоне окна появилась фигура. Я на каком-то телепатическом уровне понял, что это Иисус Христос. Страшно не было. Я даже спросил: «Ты за мной?» А он сказал, что просто пришел посмотреть на меня. И тут я проснулся. Оказалось, что спал всего минуты две. Это событие повлияло на всю мою дальнейшую жизнь.

— Говорят, вы увлекаетесь йогой?

— Я просто познакомился с человеком, который стал моим учителем. Это произошло совершенно случайно на гастролях в Мадриде. Одна знакомая сказала, что она у него занимается, я ему позвонил… И как-то завязалось. Это дыхательная йога, она мне очень помогает. Ты как будто растешь, сознание расширяется, что-то становится относительным, что-то наоборот — главным. Начинаешь больше чувствовать проблемы других людей, понимать, что у тебя есть долги и обязанности, а твои права — лишь на последнем месте.

— Заставляете себя?

— Да. Каждый вечер надо отдавать 32 минуты дыхательным упражнениям. Придя после тяжелого рабочего дня, после ужина надо еще час выждать и только потом заниматься йогой. Обычно начинаю в час ночи. А пропускать нельзя — ни на отдыхе, ни в поезде. Зато мои домашние очень довольны — я стал более собранным, сдержанным и спокойным. А раньше слишком много махал руками (смеется).

«Президента Медведева ввели в заблуждение»

— Ваша дочь Эмилия много снимается в кино. Не боитесь, что она заразится звездной болезнью? Сейчас много тех, кого презрительно называют «актерскими детками». Они везде светятся, во все фильмы их пропихивают…

— Про Эмилию я такого не слышал. Она скромная и достаточно мудрая, чтобы понимать: все относительно. Сегодня ты известна, завтра нет… Я что-то не замечал, чтобы она со мной свысока стала разговаривать. Она знала, на что шла, с детства видела, какой это тяжелый труд. Мама даже не хотела, чтобы Эмилия стал актрисой, но дочь со мной солидарна в том, что это самая прекрасная профессия в жизни. Ведь надо постоянно анализировать, разбираться в себе. Пока в себе не разберешься, роль не сыграешь.

— У вас не только Эмилия, но и еще десяток «детей» на курсе в Театральной академии. Вы всех их к себе «под крыло» забираете?

— Да, я позвал к себе 12 выпускников своего курса. Это очень талантливые ребята. Они много играют. Но зарплата у них очень низкая, за последние десять лет ничего не улучшилось. Поэтому им приходится бегать, подрабатывать, сниматься в кино — что не может мне нравиться, ведь из-за этого останавливаются репетиции. Хотя имеются театры, где актеры получают в три раза больше, чем наши. Потому что у них есть президентский грант.

— А Молодежный театр на Фонтанке не может его получить?

— Президент России дал грант только семи театрам. Я думаю, что его помощники ввели в заблуждение. Как иначе могло получиться, что семь театров названы самыми лучшими и самыми нужными? Причем навсегда! Грант ведь пожизненный. А остальные театры пусть выживают, как хотят. Я не считаю это мудрым решением.

— Вам-то грех жаловаться — вам построили новое шикарное здание! Это Молодежному театру все завидуют…

— А чего нам завидовать? Мы 30 лет жили с четырьмя маленькими гримерками. Наоборот — надо радоваться, что мы теперь будем как люди. Пока новая сцена работает только несколько дней, и есть ощущение, что мы на новую квартиру переехали — кругом чемоданы, нераспакованная посуда. Имеются трудности — другое пространство, оно больше и шире, к нему нужно привыкнуть. Некоторые спектакли (например, «Три сестры» или «Дни Турбиных») в эту сцену просто не «влезают», мы их оставим на старой сцене, ведь мы будем играть на обеих. Пока в новом здании прошло несколько спектаклей, и они все были с аншлагом. Думаю, наши актеры справятся с новым пространством. Главное — успокоиться, поверить в то, что у нас появилась новая квартира, и начать в ней жить.

Любовь Румянцева
Фото Натальи Черных
"МК в Питере", 16.06.2010 г.
http://www.mk-piter.ru/2010/06/16/024/

 
AlenaДата: Воскресенье, 04.07.2010, 01:19 | Сообщение # 182
Почётный ступенечник
Группа: Администраторы
Сообщений: 6215
Статус: Offline
Два юбилея Театра на Фонтанке
Радио "Свобода", 10.06.2010 г.

ПОСЛУШАТЬ РАДИОПЕРЕДАЧУ

Марина Тимашева: С 8 по 14 июня в Петербурге проходит международный фестиваль “30 лет в кругу друзей”, посвященный 30-летию Молодежного театра на Фонтанке и юбилею его художественного руководителя, народного артиста России Семена Спивака. Рассказывает Татьяна Вольтская.

Татьяна Вольтская: Для юбилейных торжеств Молодежного театра на Фонтанке приготовили две сцены театра и площадку под открытым небом в Измайловском саду. Причем, на новой сцене театра, открытой после реконструкции, спектакли начинают играть впервые. Программу фестиваля сделали необыкновенно разнообразной: встречи, выступления театральных коллективов из тех стран, с которыми Моложенный театр имеет многолетние творческие связи. Все это - в Измайловском саду. Там же - интерактивные выставки, инсталляции, дегустация блюд национальной кухни, капустники, духовой оркестр. Завершение фестиваля - это гала-концерт, презентация новой сцены театра, юбилейный творческий вечер режиссера. Но всякий праздник, всякий фестиваль, тем более, юбилей, это повод для раздумий, воспоминаний, для некоего подведения итогов. И в разговоре с Семеном Спиваком мне хотелось начать с того момента, когда в его жизнь вошел театр.

Семен Спивак: Мы жили на Западной Украине, я как-то попал в пионерский театр там. Был замечательный педагог Бесполетова Валентина Владимировна. Она такую прививку сделала, но решение, наверное, подсознательно было принято сразу. А потом я приехал после школы, поступил в технический институт, закончил институт, а потом только я поступил в Театральный институт.

Татьяна Вольтская: А чем объясняется такая проволочка?

Семен Спивак: Родителями. Они думали: ну что это такое?

Татьяна Вольтская: Вот вы говорите, что в пионерском театре была талантливая руководитель, а в Театральном институте?

Семен Спивак: Я же учился на режиссуре, а завкафедрой был великий режиссер Георгий Александрович Товстоногов. Нельзя научить быть режиссером, можно только какой-то путь показать, по которому идя, ты станешь режиссером.

Татьяна Вольтская: Были какие-то значимые события, поворотные, для вашего формирования, как режиссера?

Семен Спивак: Так как я очень люблю Восток, я исповедую, что жизнь человека (и творческая жизнь), развивается по принципу жемчужины: вначале – песчинка, к одной песчинке прибавляется другая. Все настоящее, оно происходит именно так.

Татьяна Вольтская: Но иногда бывают какие-то вехи?

Семен Спивак: В моей жизни, я считаю вехой, что после института меня одного с курса пригласили в Театр Ленинского Комсомола, который сейчас называется Театр “Балтийский Дом”, которым руководил гениальный совершенно режиссер Геннадий Михайлович Опорков. Я сидел рядом на многих спектаклях. Вообще театр, я так думаю, и режиссура - это профессия, которую можно передать только из уст в уста.

Татьяна Вольтская: Вы считаете, что, в принципе, факультет режиссерский стоит упразднить?

Семен Спивак: Нет, не упразднить, надо набирать режиссеров, которые ходили бы за учителем все время, видели бы все его ошибки - как он находит ошибку и выплывает.

Татьяна Вольтская: Для вас работа около этого режиссера была такой?

Семен Спивак: Да, она была такой, но уже после института. Вы знаете, в режиссере складывается огромное количество профессий - он и психолог, и артист, и специалист по пространству. И с точки зрения каких-то психологических вещей, мне кажется, я более или менее разбирался, но расположение этих психологических персон на сцене я подглядел у Геннадия Михайловича Опоркова, потому что очень сложно идею реализовать в пространстве.

Татьяна Вольтская: И когда же началась такая самостоятельная жизнь?

Семен Спивак: В Театре Ленинского Комсомола я сделал свой первый спектакль, “Сон в летнюю ночь” по Шекспиру. Совершенно дерзкий выбор, сложнейшая пьеса Шекспира. Потом мы поставили очень известный, легендарный спектакль, который сняли через 25 спектаклей, “Дорогая Елена Сергеевна” нашего замечательного петербургского драматурга Людмилы Разумовской. В общем, оттуда все поехало.

Татьяна Вольтская: А когда начался свой театр?

Семен Спивак: Михаил Чехов сказал, что художника формируют три вещи: большие учителя, большие задачи и большие препятствия. Потом Геннадий Михайлович Опорков серьезно заболел и молодым ушел из жизни, и у меня начались вот эти самые препятствия.
Я пошел работать в Театр “Ленсовета”, Игорь Петрович Владимиров сначала нормально меня принял, потом более сложные отношения у нас начались. Один спектакль он остановил. Я тогда начал спектакль одной из самых известных артисток на то время, Елены Яковлевны Соловей, и, благодаря ей, я все-таки выпустил там спектакль, но вынужден был уйти. Вот во время этого спектакля, я так думаю, я понял, что у меня возникает представление о собственном театре, о собственном взгляде на театр, и так как, к счастью, Комитет по культуре тогдашний относился ко мне хорошо, просто, чтобы я где-то работал, пристроили меня, театрального режиссера, в “Ленконцерт” (была такая организация на Фонтанке), там был такой гастрольный театр. Я пошел туда работать, за мной ушло некоторое количество артистов из разных театров, и три спектакля получились живыми.
Была такая у Розы замечательная пьеса, одна из последних, “Удар”, потом я сделал вторую редакцию “Дорогой Елены Сергеевны”, и третий спектакль - я поставил сложнейшую пьесу Мрожека “Танго”, великого из всех ныне живущих драматургов мировых. Он смотрел наш спектакль. И тут окончательно сформировалось мое ощущение своего театра и своих артистов, потому что режиссеру, мне кажется, обязательно нужно иметь своих артистов. Потом, мы там проработали три года, из Молодежного театра ушел главный режиссер, замечательный режиссер Ефим Михайлович Падве, и назвал мою фамилию вместо себя. И с тех пор я здесь 20 с чем-то лет.

Татьяна Вольтская: Но вот это точно новый этап, когда у вас появился свой театр, уже в материальном смысле?

Семен Спивак: Да, и началось строительство. Оно длилось лет 10. Формирование труппы - это долго.

Татьяна Вольтская: А что самое трудное в строительстве, вот в этом формировании?

Семен Спивак: Я так думаю, понимать людей самое трудное, потому что они тебя не понимают совершенно.

Татьяна Вольтская: Почему так?

Семен Спивак: Не знаю. Я не скажу, что все не понимали, но мы же говорим о театре. Театр - вещь целостная, все должны понять. Как в футболе с хорошим тренером, как бы все понимают, что надо делать. Вот это самое сложное, если в футболе - на реальном уровне (вот – мяч, вот - ворота), то в театре ведь на невидимом уровне это происходит, потому что идет работа не с ногами, а с душой. Но если не объединить, то ничего не получается. Многие ушли, я несколько раз пытался уйти из театра.

Татьяна Вольтская: Спектакль не получался, или…?

Семен Спивак: Нет, спектакль как раз получался. Знаете, великий наш режиссер, которого я ценю как бы рядом с нашим режиссером, Товстоноговым питерским, московский режиссер Анатолий Васильевич Эфрос, он говорил: “Хороший спектакль поставить можно. Самое главное - какой ценой”. Вот и все. Поэтому спектакли получались. И когда я пришел, в театр никто не ходил, мы сделали спектакль по Мольеру “Мещанин во дворянстве”, и сразу же был полный зал. Потом я отходил от этого месяцев семь. Добиться, чтобы игралась именно та мелодия, которую я слышал.

Татьяна Вольтская: Вот что самое тяжелое – поговорили, а что самое радостное было?

Семен Спивак: Радостное - когда возникает оркестр. Уже не надо так бороться за то, чтобы реализовать какое-то душевное движение. Хотя и сейчас бывает так.

Татьяна Вольтская: Скажите, пожалуйста, чего вам не хватает, чего бы вы пожелали вашему театру?

Семен Спивак: Сейчас же что произошло? Кто-то наверху решил, что нужно назначить некоторые театры хорошими. Навсегда. И им дали гранты. И артисты этих театров получают до 60-70 тысяч в месяц. У нас артисты этого же класса поучают, самое большее, 15 тысяч. Я думаю, что это не очень умно, потому что нельзя назначить, что в этом театре будут ставиться самые хорошие спектакли. Таких театров семь в России или восемь. Я ничуть не умаляю заслуги этих театров, но есть другие театры, которые делают не меньше, а иногда, может быть, больше. И у меня единственное желание… два желания: здоровья моим артистам и моим близким, а второе желание, чтобы кто-то понял, что репетиции требуют огромного количества времени, и невозможно жить на эти деньги тем театрам, которые не входят в список, так называемых, “вечно хороших”.

Марина Тимашева: Присоединимся к Татьяне Вольтской и поздравим Молодежный театр и Семена Спивака с юбилеями.

Радио "Свобода", 10.06.2010 г.
http://www.svobodanews.ru/content/transcript/2068267.html

 
AlenaДата: Понедельник, 05.07.2010, 21:56 | Сообщение # 183
Почётный ступенечник
Группа: Администраторы
Сообщений: 6215
Статус: Offline
1. Правомерно ли говорить о «новой буржуазности» в современном искусстве и искусстве современного театра?

Есть такая китайская пословица: «Пусть растет сто цветов». Конечно же, буржуазность есть, в жизни вообще существует большой спектр различных явлений, поэтому говорить о ней правомерно. Есть буржуазный театр, а есть духовный. Я приведу пример из дзенбуддизма. В ряду многих вопросов эта религия решает следующий: когда человек бывает счастлив? Когда забывает про себя. Подчас, чем-то увлекаясь, мы становимся свободны, счастливы. Человек забывает о себе в вере, в творчестве, в любви, в сексе, в питии, в наркотиках. Отсюда делается замечательный вывод о том, что такое деградация: это получение удовольствия от все более низких вещей и забвение себя. Это, собственно, и есть буржуазность. Она в искусстве есть, она была всегда, это не веяние нового времени.

2. Каковы ее черты сегодня?

Ее черты сегодня такие же, как всегда, — более простые пути к счастью и удовольствиям.

3. Что роднит «новую буржуазность» со «старой» и что в них разнится?

В России добавляются ранее запретные ингредиенты, такие как эротика. Но самое главное — сейчас нет принципа единобожия, единой собирающей силы, единой духовной цели. Отличие нашего времени в том, что из-за отсутствия критериев происходит путаница. Особенно эта путаница вредна, когда происходит подмена светлого начала темным. Сегодня могут широко рекламировать спектакль, который несет угрозу душе, безысходность, раздробленность, вместо того чтобы продвигать спектакль, который строит душу, строит позитивное мировосприятие… Темный спектакль всегда более яркий. И темные силы всегда выдают себя за светлые. Один раз мы с Сергеем Грицаем сидели в московском театре, на спектакле, который в прессе, серьезной прессе, был обозначен как революция. А мы просто стали мрачными, в душе образовалась безысходность, пустота… Созидательное искусство не поддерживается, хотя востребовано зрителем.

4. Какие формы принимает сегодня «новое буржуазное» искусство?
В чем позитив этого процесса? В чем негатив?

В наше время более изощренный, более тонкий обман, ложь, выдаваемая за правду. Есть известный спектакль и есть замечательный французский фильм на один и тот же сюжет — про то, как рабочие металлургического завода, потеряв работу, решили, что можно зарабатывать мужским стриптизом. Этот французский фильм сделан о настоящей человеческой проблеме: как люди ищут путь в жизни, — а спектакль получился о том, как это интересно и как легко можно переступить грань. Металлурги на сцене идут более простыми путями, чем в фильме. На спектакль не попасть. Играют только звезды. Женщины в зале вскакивают с мест, кричат… а мужья делают вид, что ничего не замечают. Я не ханжа, но спектакль возбуждает низкие вибрации в человеке, а считается, что это «круто». Для меня такое понимание искусства, безусловно, признак буржуазности. Я в жизни не раздел ни одну артистку на сцене — я думаю, что это слишком острый ход и можно идти какими-то другими путями. В чем позитив этого процесса? В чем негатив? Позитива в этом процессе нет. Что такое конец света? Это не взрыв какой-то мощный, не природные катаклизмы. Все, что написано в Библии, написано не про материальное, а про духовное. Конец света — конец созидания, конец добра. И этому способствует позиционирование новой буржуазности, направленное на разрушение этических и эстетических ценностей.

ПТЖ №2 (44), 2006 г.
http://ptj.spb.ru/archive/44/ptj-questions-44/spivak/

 
AlenaДата: Суббота, 31.07.2010, 20:43 | Сообщение # 184
Почётный ступенечник
Группа: Администраторы
Сообщений: 6215
Статус: Offline
Утро с режиссером Семеном Спиваком

Знакомьтесь: Семен Спивак, главный режиссер Молодежного театра на Фонтанке.

Я сова. Засыпаю поздно, начинаю себя чувствовать хорошо лишь в четыре часа дня. Не помогает ни зарядка, ни то, что обливаюсь холодной водой.

Утреннее состояние не меняется с самых ранних лет: помню, как бабушка вела меня в школу, а я дремал на ходу. Может, мне надо спать как Наполеону, по три-четыре часа, тогда чувствую себя лучше, готов работать.

Идеи приходят только ночью, когда никого нет и я сижу один на кухне, курю; в это время могу и йогой позаниматься.

Творческий процесс не подда­ется контролю и анализу. Репетиции рождают вопросы, и если вижу проблему, я задаю вопрос — можно сказать, отправляю его в пространство. Ответ приходит сам: кто-то скажет важное слово, неча­янно книга откроется на нужной странице, случайный прохожий начнет разговор на интересующую тему.Полностью доверяю интуиции. Она не обманывает.

У Молодежного театра юбилей. Последние недели — с утра до вечера — подготовка к празднику. В конце июня на новой сцене премьера «Валентинова дня» в постановке Алексея Янковского. Спектакль вновь собрал актрис, сыгравших главные роли в «Трех сестрах»: Екатерину Унтилову, Анну Геллер, Светлану Строгову. Я репетирую «Филумену Мартурано» с Сергеем Барковским и Натальей Сурковой. Всех ждем на премьере в ноябре.

"Утро Петербурга" №810, 15.06.2010 г.
http://www.utrospb.ru/articles/26212/

 
AlenaДата: Суббота, 31.07.2010, 20:51 | Сообщение # 185
Почётный ступенечник
Группа: Администраторы
Сообщений: 6215
Статус: Offline
Дважды юбиляр
Сразу несколько знаменательных дат отметил режиссер Семен Спивак


Семен Спивак: Русская актерская школа очень сильная, в ней есть огромная мудрость, глубина и тайна. Фото: РГ

У Молодежного театра на Фонтанке - праздник: открытие новой сцены в реконструированном Летнем театре и несколько круглых дат.

Театру исполнилось 30 лет, 20 лет им руководит режиссер, народный артист России Семен Спивак, у которого еще два юбилея - собственное 60-летие и 30-летие творческой деятельности.

Российская газета: Семен Яковлевич, знаю, как вас любят актеры...

Семен Спивак: И я их очень люблю!

РГ: Попасть в вашу труппу - мечта многих.

Спивак: А знаете, как трудно отказывать? Иногда приходят очень талантливые ребята. Если бы у нас были "резиновые" штаты, мы могли бы взять многих. Как мне кажется, в нашем театре своеобразный подход к творчеству, к анализу пьесы, своя методика раскрытия, как мы говорим, организма.

РГ: А что мешает творить?

Спивак: Только мысли, направленные на переживание о здоровье родных. Все остальное, думаю, творчеству помешать не может. В прошлом году в течение нескольких месяцев я потерял обоих родителей. Это было очень сильное потрясение, вернуться после такого к репетициям было нелегко.

РГ: А как к вам относятся критики?

Спивак: В целом хорошо. Ольга Скорочкина, например, даже написала обо мне книгу - "Нескучный сад Семена Спивака". Мы работаем с утра до вечера, критики уважают наш труд.

РГ: Юрий Соломин рассказывал, что на гастролях за рубежом артистов Малого театра носят на руках. А вашу труппу как принимают?

Спивак: Когда мы приехали во Францию со спектаклем "Три сестры", было то же самое. Русская актерская школа очень сильная, в ней есть огромная мудрость, глубина и тайна воздействия на зрителя. За границей все меньше и меньше репертуарных театров, на наших артистов там смотрят с огромным уважением и завистью - что они могут, например, репетировать спектакль полгода, год, "чистить" его, думать о нем.

РГ: Было время, когда вам не давали работать?

Спивак: Нет. Мне в этом смысле страшно повезло. После института я был принят в Театр Ленинского комсомола (сейчас это "Балтийский дом"), там работал талантливый режиссер Геннадий Опорков. Потом меня пригласил Игорь Владимиров в Театр Ленсовета. Затем был гастрольный коллектив "Молодой театр" при Ленконцерте, где мы сделали спектакли "Танго", "Дорогая Елена Сергеевна". А потом я пришел работать сюда...

РГ: Однако "Дорогую Елену Сергеевну" закрывали. За что?

Спивак: Я дважды ставил эту пьесу - в Театре Ленинского комсомола и в "Молодом театре". Ленкомовский спектакль прошел всего 25 раз. Тема была опасная: накануне выпуска школьники пришли к учительнице домой требовать хороших оценок, угрожали ей... Заведующей отделом культуры обкома партии тогда была Галина Пахомова, она придумала такой вариант, чтобы спасти спектакль: вместо двух актов - три, и в третьем наш завлит Сергей Шуб (теперь он директор "Балтийского дома") выходил на сцену и разговаривал со зрителями.

РГ: Какими новинками собираетесь порадовать поклонников вашего театра?

Спивак: Сейчас мы с Сергеем Барковским и Натальей Сурковой репетируем очень интересную пьесу Эдуардо Де Филиппо "Филумена Мартурано". По ТВ часто показывают фильм "Брак по-итальянски" с Софи Лорен и Марчелло Мастроянни, снятый по этой пьесе. В ноябре планируем выпустить премьеру. Только что состоялась премьера спектакля "Валентинов день", поставил его Алексей Янковский, это "новая драма" Ивана Вырыпаева. Вместе с режиссером Алексеем Утегановым я буду ставить гениальную пьесу Виктора Гюго "Король забавляется". Там очень современная тема - на века - о том, как большого руководителя "заносит" и что в результате происходит в государстве. Мой помощник режиссер Юрий Филиппов репетирует давнюю пьесу Александра Галина "Крыша". Будет ставить у нас мой ученик Сергей Морозов, выпускник самого первого моего курса, сейчас он успешно руководит Новгородским академическим театром драмы. Хочу, чтобы у нас снова ставил Владимир Туманов, с которым у меня общие представления об искусстве, он выпустил в нашем театре "Позднюю любовь", "Двенадцатую ночь", "Лунных волков".

РГ: В отличие от своих коллег вы не ездите ставить спектакли в другие города, страны. Почему?

Спивак: Да не хочется! Помните, у Пушкина: "Служенье муз не терпит суеты..."? Я семь лет работал в Петербурге и Москве одновременно - на Фонтанке и в Театре Станиславского. Мне было трудно ездить туда-сюда. Нужно жить спокойно. Мне нравится жить дома, ходить на репетиции, заниматься йогой и гулять по Петербургу.

Прямая речь

Сергей Мигицко, народный артист России:

- Я считаю Семена Спивака выдающимся режиссером, мне нравится все, что он делает. Он очень талантливый от природы человек, прекрасно владеет своей профессией, ему подвластны все жанры сценического искусства. С чувством юмора у него тоже замечательно. Мне с ним было удивительно легко, интересно и приятно работать. Он так неторопливо, но подробно репетирует с актерами, так тонко и изящно подходит к каждому из нас! Я очень жалею, что всего один раз встретился с ним в работе - в спектакле "Пижама для шестерых" театрального центра "На Коломенской".

Сегодня руководимый им Молодежный театр - очень серьезный творческий коллектив с прекрасной труппой, замечательным ансамблем и особой атмосферой. Там интересный и разнообразный репертуар. Я с удовольствием бываю в этом театре и хочу признаться, что некоторые спектакли смотрел по нескольку раз. Особенно приятно, что Спивак регулярно пополняет труппу талантливыми, хорошо обученными артистами, своими выпускниками. Я желаю Семену Яковлевичу всегда оставаться таким замечательным, какой он есть. Желаю здоровья, хорошей, доброй энергии, чтобы он еще долго-долго радовал Петербург и всю Россию своими работами.

Ирина Алферова, народная артистка России:

- Когда я читала пьесу "Пижама для шестерых", она мне не понравилась (сплошные измены, мне это играть неинтересно). А потом дважды посмотрела дома присланную мне кассету с записью спектакля Спивака и хохотала так, что падала со стула. Измен я не заметила, оказывается, там сплошная любовь, смотрится спектакль на одном дыхании. Я была поражена: есть мизансцены! Я привыкла к другому: сели - встали, и все. Увидела очень интересный, профессиональный разбор пьесы. Семен Яковлевич облагородил ее, возвысил, нашел в ней глубину, любовь. Я не избалована хорошей режиссурой. Поэтому сразу согласилась войти в эту постановку. Я бесконечно люблю Спивака-режиссера, он достоин преклонения. Надеюсь, что мне еще повезет встретиться с ним в работе. Я не задумываясь соглашусь на любую роль, которую он мне предложит. С ним очень легко и интересно работать, он чувствует артиста, его индивидуальность, особенности.

У меня есть сейчас интересные театральные роли, но я настолько ценю поставленный Спиваком спектакль и люблю актеров, восхищаюсь ими (все на своих местах!), что всегда еду в Петербург с радостью. Зрители всегда в конце кричат "браво!", это такое счастье!

Светлана Мазурова, Санкт-Петербург
"Российская газета-Неделя" - Северо-Запад №5222 от 1 июля 2010 г.
http://www.rg.ru/2010/07/01/reg-szapad/spivak.html

 
AlenaДата: Суббота, 31.07.2010, 21:23 | Сообщение # 186
Почётный ступенечник
Группа: Администраторы
Сообщений: 6215
Статус: Offline
Семён Спивак: «Одной крови…»
Главный режиссёр петербургского Молодёжного театра на Фонтанке о тайной машинерии закулисья

Почему самые лучшие зрители — это студенты? Что важнее, классика или современные пьесы? Молодёжный театр — он для молодых зрителей или для молодых актёров? Семён Спивак о том, как он начинал, об отношениях с актёрами и со званиями.

Он возглавляет Молодёжный театр на Фонтанке двадцать лет. За это время театр стал популярен не только в Петербурге, но и в Москве, часто гастролирует в Европе. О том, как он начинал путь режиссёра, отношениях с актёрами и почему он не против званий, Семён Спивак рассказал нашему корреспонденту Андрею Морозову.

— Вам нравится открывать новые имена драматургов или ставить классику?

— Мне необходимо другое. Если в пьесе есть частица моих ощущений, тогда я её ставлю. У меня нет цели открывать какие-то имена. Мне важно, чтобы пьеса была близка мне. Есть круг близких авторов: Чехов, Мольер, Булгаков.

Но я давно понял, что расчёта в искусстве быть не может. Жизнь идёт, и какие-то темы становятся ближе, какие-то дальше. Я ставил и пьесу молодого драматурга Алексея Шипенко, сейчас репетирую пьесу Эдуардо де Филиппо.

— Душа душой, но кругом оскал капитализма, кругом — деньги, деньги…

— Вы были в нашем театре? Наверное, заметили, что на 320 мест желающих больше, поэтому многие сидят в проходах. Я думаю, что можно зарабатывать и честным путём.

— Ваш театр называется Молодёжный. Это потому, что он для молодых или потому что труппа молодая?

— Этот вопрос задают часто. Я отвечаю так. Не бывает театра с адресом, есть театр, который поднимает проблему. Поэтому к названию нашего театра надо относиться просто: на нём написано Молодёжный.

В Москве есть театр Ленком, раньше он назывался театр имени Ленинского комсомола, потом название оставили как бренд. Можно ответить и остроумно: по отчёту ЮНЕСКО, молодым человек считается до сорока пяти лет.

Мы очень любим нашего зрителя, мы его знаем. У нас огромный процент зрителей из студенчества. Почему студенты самый лучший зритель?

Потому что они не обременены семьёй, они открыты к тому, чтобы воспринимать какие-то важные вещи. Потом эта жажда понять чужую душу уходит, рождаются дети, начинается быт. Мне кажется, молодые идут туда, где ими не манипулируют, где им не врут, не хотят что-то навязать или выдать одно за другое. Мы пытаемся на простом человеческом языке говорить о простых вещах.

— Вы уже двадцать лет руководите театром. Можно сказать, что у вас есть свой театр?

— Я надеюсь на это. Когда я пришёл, одна актриса спросила меня: «Какой театр вы будете строить?» Я тогда ответил: «Театр Спивака».

— И свои ученики есть?

— Мы уже выпустили три курса в Театральной академии. У нас есть школа, многие мои ученики вошли в труппу театра.

Мы строим театр, который даёт человеку силы. Не секрет, что есть театры, отбирающие их. Мы строим театр светлый, который пробуждает душу.

Я считаю, что есть религиозная форма понятия души, а есть светская. Не все идут в храм, а в театр может прийти любой. Театр может быть живее, чем сама жизнь.

— Вы знаете, о чём думают ваши студенты? Нет ли у них желания заработать побольше денег, так как профессия даёт популярность?

— Много денег зарабатывают те, кто снимается в кино, в главных ролях. Мне стыдно сказать, какая у артиста, имеющего звание «народный», зарплата.

— Скажите, чего же тут стыдного?

— Тринадцать тысяч.

— А кому должно быть стыдно?

— Мне. Кажется, что правительство не совсем понимает, чем мы занимаемся.

— Некоторое время назад с подачи правительственных чиновников обсуждали возможное закрытие репертуарных театров. Как вы отнеслись к этой затее?

— Я за репертуарный театр. Станиславский открыл не только свою систему. Он ещё создал новую организацию театра. Сторонники антрепризы не придают этому значения.

Вспомните, как несколько лет назад в Питере проходил чемпионат мира по хоккею в новом Ледовом дворце. Приехали все наши звёзды из НХЛ играть за Россию. Но для того, чтобы сыграться, у них было всего три дня. В итоге они проиграли всем, даже самым слабейшим командам. Вот вам пример антрепризы.

Я не видел ни одного высокого антрепризного спектакля. Это просто невозможно. Ясно, что антреприза делается для того, чтобы зарабатывать деньги. Сегодня это понимает даже зритель.

— Тем не менее чиновники настаивали на реформе театра.

— Знаете, есть люди, которые разбираются в музыке, и есть такие, которые её не слышат. Так и с театром. Может быть, у чиновников были не те советники?

Во Франции провели подобную реформу. Теперь, когда мы приезжаем туда на гастроли, французские артисты признаются нам: «Как мы вам завидуем». Когда-то у нас были не очень хорошие радиоприёмники, телевизоры, холодильники, мы были одеты вовсе не в костюмы «Хьюго Босс», но у нас был замечательный театр.

Сейчас время сложное, во всём мире слово «деньги» в рейтингах на первой строчке. На самом деле мы просто не знаем, что было до нас, что сделал Моисей с теми, которые, пока он отлучился побеседовать с Богом, устроили танцы вокруг золотого тельца? Он стал их убивать. Те, кто писали великие книги, понимали, что нельзя ставить на первое место деньги. От этого хуже всем, наступает какая-то разобщённость.

В 1987-м ,когда мы ставили «Дорогую Елена Сергеевну», люди покупали недвижимость. Но я не жалею, что не купил её. На что мы можем опираться в нашем пёстром мире? На великие книги, перед которыми мы всего лишь песчинки. Эти книги — вечные справочники, в них можно найти любой ответ.

— Но как вам общение с нынешними чиновниками?

— Многие из них, к счастью, интеллигентные люди. Часто обсуждают личность нашего губернатора, но для Молодёжного театра Валентина Ивановна многое сделала. У нас появилось новое здание театра. Значит, она понимает ценность того, что мы создаём.

— А что в ответ?

— Благодарность. Может быть, к лету начнём работать в нормальных человеческих условиях. Я могу вас провести по старому зданию театра, и вы убедитесь, как сложно мы живём. Да и по моему кабинету-пенальчику, наверное, это заметно.

— Не попросят сделать что-нибудь эдакое агитационно-пропагандистское в поддержку строительства «Охта центра»?

— Думаю, на эту тему мы спектакль делать не будем. У каждого человека бывают правильные решения и спорные. Вы видите, как бурно обсуждается в обществе этот проект.

В русском народе живёт мечта о добром царе. Придя в театр двадцать лет назад, я тоже столкнулся с этим. Я увлекаюсь восточной философией и понимаю, что мы ждём от руководителя прежде всего решения. Древние считали, что решение руководителей должно быть оптимальным, то есть таким, при котором пострадает наименьшее количество людей.

Когда говорят, что в результате строительства «Охта центра» в Питер пойдут инвестиции, у меня душа начинает прыгать. Конечно, я понимаю, что этот центр не очень вписывается в архитектурный ансамбль, но, с другой стороны, мне грустно смотреть, как Петербург сереет. Мы бывали на гастролях в очень красивых городах: Париже, Стокгольме, Буэнос-Айресе, но прекраснее Петербурга я не видел. А этому стареющему красавцу нужно лечение, и очень дорогое лечение.

— Молодые артисты вашего театра популярностью не испорчены?

— У нас много известных актёров, они популярны в Петербурге. Весной мы были на гастролях в Москве, зал — битком, билетов не достать. Была хорошая пресса и замечательные встречи со зрителями.

Москва любит наш театр.

У нас прекрасная молодёжь, понимающая, для чего она выходит на сцену… Десять заповедей ещё никто не отменял. Если мы будем верить, что это очень важно, то и другие будут верить. Возможно, это звучит немного романтично, но мы во всяком случае в это верим. У нас есть свой зритель. К нам приходят те, кто ищет любовь, радость, опору в себе самом — кто ищет себя. Таких людей много.

— Романтика романтикой, но не секрет, что есть режиссёры, которые относятся к актёрам, как Карабас-Барабас.

— Мы живём театральной семьёй. Так же, как жили в театре Мольера или Шекспира. Настоящему театру вообще свойственно жить семьёй, в более широком смысле слова. Мы все очень близки друг другу, и это очень трудно.

— В чём же тут опасность?

— В сложные моменты бывает трудно принять решение.

— Как в такие моменты сохраняете авторитет режиссёра?

— Почему-то думают, что он строится на том, что артисты должны бояться, а он вырастает из результата. Для артиста важны полный зал зрителей и самореализация. Я стараюсь, чтобы у каждого артиста в театре были главные роли, чтобы он понимал, что его любят и уважают.

— Получается?

— Процентов восемьдесят из труппы заняты в главных ролях. Молодые артисты, придя в театр, входят в семью, если не получается, то не смогут войти в театр. Потому что есть люди одной крови, а есть разной.

— Значит, в вашем театре у всех одна кровь?

— Получается, так.

— Вы с любыми артистами можете работать или только со своими?

— Если артист мне верит, то с любым.

— Бывает, что артисты не верят режиссёру?

— В Москве у меня такое случалось. «Вы должны почувствовать это внутри», — говорил я одному артисту. «Перестаньте, — отвечал он. — Что значит внутри?»

Артисты бывают разные, как и художники. Например, Кустодиев, у него на картинах свои темы, свои краски. А у Петрова-Водкина с его трёхцветием — другие, они грубее, примитивнее, в его картинах есть почти притчевая сверхмысль. Условно говоря, артисту, если он поклонник Петрова-Водкина, будет трудно понять Кустодиева.

— В последнее время участились публичные конфликты между актёрами и режиссёрами. В чём, по-вашему, причина требования актёров сменить главных режиссёров?

— Страх. У нас тоже были конфликты, но они не выносились на публику.

Когда из Молодёжного театра уходил главный режиссёр, он назвал мою фамилию, и комитет назначил меня худруком. Я привёл с собой пятнадцать артистов из ленконцертовского театра, а в Молодёжном уже были пятнадцать артистов.

Я сразу дал себе слово, что буду одинаков со всеми: и с теми, кто пришёл со мной, и с теми, кто уже был в театре. Тут же «мои» артисты подумали, что я их предал, а другие подумали, что я договорился со своими артистами, что буду играть с ними в такую игру. И я попал между двух шестерёнок. Говорят, когда Сталин хотел уничтожить театр, он объединял два театра.

— Вспоминается, и «Репетиция оркестра» Феллини.

— Артисты имеют склонность думать, что они могут обойтись и без дирижёра. Известно, что в Москве и Питере есть театры, которыми руководят артисты.

На мой взгляд, актёрская профессия — актёрская, а режиссёрская — режиссёрская. Режиссёр передаёт свой замысел через другого человека, в этом вся сложность, но в этом и гармония.

Мне кажется, когда в театр приходит новый художественный руководитель, ему должен быть дан карт-бланш года на три, не меньше. За три года можно что-то построить, и режиссёр может разобраться, кто из артистов ему ближе. Когда такая мысль высказывается, люди обижаются.

— Да и времена не те, когда можно было всё решить ударом кулака по столу…

— Сейчас надо обладать божественным терпением. Нет ничего страшнее, чем война в творческом коллективе.

Есть разные пути формирования театра. Но без мук спектакль не рождается. Хотелось бы, чтобы всё делалось легко, но так не получается. Иногда организм просто не выдерживает. Особенно на выпуске — не выдерживает то сердце, то давление, то желудок. Почти все артисты ходят к гастроэнтерологу с язвой.

— Бывает, что актёры уходят из театра?

— Иногда мы теряли актёров, они уходили в другие театры. Так устроена театральная жизнь.

— Уходили сами или просили уйти?

— По-разному. Сейчас у нас играет артист, которого в своё время Кирилл Лавров пригласил в БДТ. Он работает в БДТ и играет у нас.

— Вы уже столько лет руководите театром, что вам, наверное, смотрят в рот, и всё, что ни скажете, всё будет, по мнению окружающих, гениально и великолепно? Не скучно быть мэтром?

— Я занимаюсь йогой, у меня есть учитель в Мадриде. Понятие «мэтр» благодаря йоге вытеснено из моего сознания.

— Допускаете возможность спорить с вами?

— Со мной спорят, я позволяю людям высказывать свои точки зрения. Пусть репетиция немного затянется, но они могут предложить интересные решения, интереснее, чем мои.

За семь лет занятия йогой у меня выработалось понятие относительности в том смысле, чего я стою.

— Она какая-то особенная?

— Не то, что все мы знаем. Это дыхательная йога, она прочищает всё в организме, особенно мысли.

— Как пришли к этому?

— С учителем познакомился случайно, хотя ничего случайного в жизни не бывает. Наверное, я думал о том, куда мне развиваться дальше.

— У вас нет чувства, что рука набита и следующие спектакли можно делать, как пирожки?

— Нужна огромная уверенность, чтобы услышать спектакль. А вдруг я не то услышу? Это настоящая мука.

Когда я репетирую, то мало с кем общаюсь, пытаюсь оградить себя от любого общения, особенно на выпуске. Могу спать по два-три часа. Появляется некое чувство, что ты рожаешь, как женщина.

Творчество очень сложная вещь. Порой испытываешь огромную любовь к своей профессии, а порой и огромную ненависть, и страх перед приходом на репетицию.

Беседовал Андрей Морозов
"Частный корреспондент", 1 июля 2010 года
http://www.chaskor.ru/article/semen__spivak_odnoj_krovi_18252

 
AlenaДата: Четверг, 19.08.2010, 00:24 | Сообщение # 187
Почётный ступенечник
Группа: Администраторы
Сообщений: 6215
Статус: Offline

Дата съемки: 15-02-2010
Автор: Елена Пальм/Интерпресс

 
MarinaДата: Четверг, 26.08.2010, 11:36 | Сообщение # 188
Почётный ступенечник
Группа: Модераторы
Сообщений: 2658
Статус: Offline
На съемках фильма "Игра Он-лайн". Семен Спивак. Фото Александра Корнакова.

 
AlenaДата: Суббота, 04.09.2010, 14:10 | Сообщение # 189
Почётный ступенечник
Группа: Администраторы
Сообщений: 6215
Статус: Offline
Не только о серьезном

Готовясь к 30-летию Молодежного, мы решили заглянуть в прошлое и перечитать заново материалы и интервью, связанные с художественным руководителем театра. Перечитать и посмотреть, насколько меняется точка зрения Семена Спивака на те или иные ситуации и проблемы….

Я должен принести извинения месье де Мольеру за то, что никогда больше не буду ставить его комедий. Такую же неловкость я испытываю и перед сэром Уильямом Шекспиром из-за того, что не поставлю «Гамлета». Как ни печально, но и с господином Островским мы больше не встретимся. Мы вообще лишились возможности ставить всех, кого «проходят» в школе. В противном случае наш Молодежный театр рискует превратиться в сумасшедший дом. При всей моей любви к зрителю есть случаи, когда хочется взять его за шиворот и выставить из зала.
Вы думаете, я дурно воспитан? Тогда я расскажу вам, как идет «Гроза». Она и вправду обернулась для театра чем-то вроде стихийного бедствия. И все из-за того, что учителя литературы заставляют своих учеников смотреть этот спектакль. И они приходят к нам целыми классами, устраивая во время действия черт знает что. У нас на «Грозе» для обеспечения порядка дежурит целая бригада самодеятельного театрального ОМОНа. Две билетерши садятся с разных сторон зала. По центру занимает позицию администратор. Двое свободных артистов стоят с боков. А я дежурю в радиорубке. И на каждом спектакле я лично вывожу по 5-6 человек. Их уже не меньше трехсот прошло через мой кабинет. Эти жизнерадостные подростки из расплодившихся гимназий и лицеев не имеют ни малейшего представления о своих обязанностях. Но они очень хорошо знают свои права и указывают мне на юридическую уязвимость моей акции. По их мнению, билет дает им право безобразничать и на втором действии.
Мне очень хотелось бы посмотреть в глаза их учителям, которые рассматривают театр, как официанта по обслуживанию школы. Я теперь знаю точно (и я точно знаю, что учителя этого не знают), что спектакль одновременно идет и со стороны артистов и со стороны зрителей. Эти потоки встречаются где-то посередине, у рампы. Если же спектакль идет только от артистов, то это - ужасающее зрелище. В театр надо хотеть идти, иначе ничего не получится.

Мое детство прошло в небольшом городе Черновцы на Западной Украине. Там выступали только заезжие труппы. И я помню, какие муки я пережил в седьмом классе, когда к нам приехал из Киева Театр имени Ивана Франка, и учительница послала нас смотреть трагедию Эсхила. Мне не забыть ужас на лицах артистов, понимавших, что я ничего не понимаю.
Ни черта не смыслил в античной трагедии и мой одноклассник (а ныне петербургский театральный критик) Семен Трессер, что не помешало ему в том же году стать жертвой одного трагикомического происшествия. Мы с Сеней и наш общий друг Саша пошли в парк пострелять в тире. Когда Саня зарядил воздушное ружье, Сеня сказал:
- А в меня ты не выстрелишь.
Ну а тот развернулся да и выстрелил в Сеню. Пулька вошла в спину, выступила кровь. Сеня покачнулся. Я был очень впечатлительным мальчиком.
- Ты убил Сеню! - завопил я.
Саша вмиг исчез. Мы помчались в больницу, где врач пинцетом извлек свинцовую пульку. Ранка оказалась пустяковой. Ну а Саша, как потом выяснилось, рванул к сениной маме и сказал ей с порога:
- Тетя Женя, ударьте меня. Я пристрелил вашего сына...
Можете представить, что пережила в тот момент бедная женщина. А, в общем, все это смахивает на сюжет из водевиля.
Так театр входил в нашу жизнь еще до того, как мы вошли в театр. У меня на пути к режиссуре был Инженерно-экономический институт имени Пальмиро Тольятти, где в то время учились и нынешний первый вице-премьер Анатолий Чубайс, и мой друг Слава Полунин, ставший ныне президентом Академии дураков.

Ну а когда я учился в Театральном институте, мы с Геной Тростянецким и Володей Ветрогоновым выпускали юмористическую стенгазету «Не верю!» Попасть в нашу газету считали за честь даже педагоги.
Кое-что из наших публикаций двадцатилетней давности я помню до сих пор. В то время у Аркадия Иосифовича Кацмана был потрясающий курс из Дагестана. Этих ребят помогал ему набирать Расул Гамзатов. Мы любили их, и когда они заканчивали институт, посвятили им стихотворные пожелания в духе гамзатовских надписей на кинжале, на камне... Все они шли у нас с горским акцентом. Вот, к примеру, как звучала «Надпись на аудитории»:
Играя Горького «На днэ»,
Закон аула нэ забудь:
Как вэрэн ты своей жэнэ,
Так вэрэн автору ты будь.

Профессору Кацману посвящалась «Надпись на кресле мастера»:
Сэрдцэ артиста - острый кинжал.
Кацман, будь астарожен:
Чуть нэдожал, чуть пэрэжал -
Нэ винешь кинжала из ножен.

У нас был любимый завкафедрой движения Иван Эдмундович Кох, учившийся еще в кадетском корпусе. Мы сочинили про него такую историю. Однажды Иван Кох забыл в первой петербургской конке свою палочку. Каково же было его удивление, когда пионеры-следопыты 353-й школы недавно в торжественной обстановке вручили ему пропажу.
- Вот вам палочка Коха, - сказали они.

Этой веселой выдумке мало в чем уступает по экзотике совершенно реальная история, которая в наше время уже бытовала, как студенческий фольклор. Работал в институте после войны старенький, но очень элегантный заведующий музыкальной кафедрой, всегда носивший фрак и бабочку. И вот однажды зимой он пришел на лекцию в своем безукоризненном фраке, но еще и в завязанной шапке-ушанке.
Все обомлели, но спросить - что с профессором было как-то неловко. В таком виде он провел и заседание кафедры, и репетицию хора. И только вечером пожилая гардеробщица поинтересовалась по-свойски - чего это он в ушанке ходит, не застудил ли уши?
- Да понимаете, - простодушно объяснил профессор, - никак не мог развязать тесемки.

Я очень люблю, когда мои репетиции проходят весело. Мне важно выстроить цепочку юмористических ситуаций. Юмор расслабляет человека и на неосознанном уровне дает ему надежду. Если у меня настроение скверное, я лучше репетицию отменю. Но бывают случаи, когда комические сюжеты возникают как бы сами собой - из игровой стихии. Репетировали мы «Трехгрошовую оперу». Прогоняем сцену бандитской пирушки. Сидят артисты, а на столе стоят бутылки. Я из зала кричу одному актеру:
- Гена, подлей, пожалуйста.
Он начинает то же самое еще более яростно и гадко играть.
- Гена, ну я прошу тебя, подлей.
Он еще шибче старается, стелется гадом ползучим. Я ему опять:
- Подлей, Гена.
Ну, уж тут Геннадий чуть ли не на уши встал. А все вокруг хохочут. Они уже давно поняли, что произошло. И только мы с этим актером так зациклились каждый на своей задаче, что не могли понять действия другого. Он изо всех сил изображал ПОДЛОСТЬ бандита, а я просил его ПОДЛИТЬ в стакан вина.

Автограф взял Олег Сердобольский.
P.S. Этот материал опубликован в газете «Санкт-петербургские ведомости» 19 июня 1995 года в очень популярной тогда рубрике «Автограф на память».

ИЗ ИНТЕРВЬЮ 1997 ГОДА:
- Какие, по-вашему, у молодежи проблемы?
- Такие же, как в Древнем Риме, и в прошлом веке. Молодые ищут себя, ждут любви, внутренне протестуют против родителей и старших. Молодежь во все времена одинаковая, у нее только меняются музыкальные пристрастия.
- А нужны ли критики?
- Мне они жить не мешают. Но какая-то странность в этой профессии есть. На этом о критиках разговор прекращаю.
- Почему? Ведь это не ваши коллеги режиссеры?
- Вы хотите, чтобы я их осудил? Я не понимаю. Мы занимаемся искусством, пытаемся достигнуть гармонии. Я думаю, что это самое сложное и самое интригующее. Тем, кто выискивает в театре, кто с кем спит, кто кого бросил, - я не помощник.
- Как вы относитесь к другим театрам, которые дают сцену для известных гастролеров? Не разрушит ли «чужеродное тело» атмосферу театра?
- Я не знаю таких театров. Театр – это храм. Никогда в христианском храме не служили, допустим, дзэн-буддийские священники. Это самый интересный вопрос. В театре существует своя атмосфера. Театр – это место для медитаций, то есть нужно, чтобы артист попал в некое состояние. Поэтому чужие люди, чужая вера очень много разрушает в театре.

ИЗ ИНТЕРВЬЮ 1999 ГОДА:
- Какие человеческие качества помогают вам вести за собой театр, и что в вашем характере мешает этому движению?
- О себе говорить очень трудно – могу оказаться не совсем объективным. Моя любовь к артистам иногда перерастает в страшный недостаток. Я настолько влюбляюсь в исполнителя, что уже не замечаю каких-то вещей, требующих режиссерской коррективы.
Только сейчас, в зрелом возрасте. Я начал учиться защищаться от агрессии. Я очень ранимый человек, и это качество – тоже не помощник для худрука, ведь за спиной у меня коллектив.
Когда я приехал в Ленинград учиться, столкнулся с отдаленностью людей друг от друга. Мне это было непонятно. Ведь я вырос на Западной Украине, где люди от природы очень общительны и взаимно расположены. Мне до сих пор близка солнечная атмосфера Прикаарпатья, юмор и жизнелюбие. Думаю, что и наш театр – это островок жизнелюбия в суровом северном городе.

Газета "PRO-сцениум" №9-10 (89-90), май 2010 г.
http://www.mtfontanka.spb.ru/pro_stceniym/89_90_09_10/07.htm

 
AlenaДата: Пятница, 10.09.2010, 03:49 | Сообщение # 190
Почётный ступенечник
Группа: Администраторы
Сообщений: 6215
Статус: Offline
За ночью – непременно день

ЗВАНЫЙ ГОСТЬ

Накануне гастролей в Москве Санкт-Петербургского Молодёжного театра на Фонтанке мы беседуем с его художественным руководителем Семёном СПИВАКОМ.

– Семён Яковлевич, можно ли выразить кредо театра на Фонтанке одним предложением?

– Пожалуй, да. Легко говорить о глубоком. Легко и светло. Но это очень трудно. Проще говорить об этом тяжело. Таких театров очень много, в том числе и в Петербурге, и они очень известны. Что ж, это их путь. А у нас иной внутренний девиз.

– Лёгкость достигается неимоверным количеством труда: у вас репутация долго репетирующего режиссёра.

– Это правда. Я репетирую не меньше года. Именно для достижения лёгкости. Музыкант сначала разучивает произведение по нотам, потом играет вслепую и, наконец, по вдохновению. Мы в театре это называем выйти за грань отрепетированности. Чтобы проявилась душа. Чтобы не было спотыканий в музыке текста. На это и уходит бóльшая часть времени.
В театре артисты зарабатывают мало. Слава богу, они востребованы в кино и на телевидении, но в театр они нередко возвращаются из чуждого по энергетике общения, и приходится снова настраивать их по нашему камертону.
После института я познакомился с замечательным режиссёром – Розой Абрамовной Сиротой, которая много работала с Товстоноговым. Вот она и помогла мне понять, насколько важно режиссёру слышать свой спектакль. И добиваться от актёров музыкальной слаженности исполнения…

– Как в оркестре?

– Вот-вот. Правда, из-за этого артистам очень долго приходится ждать новых ролей, что их, конечно же, огорчает. Но я принял очень трудное решение, и мы с некоторых пор стали приглашать режиссёров со стороны. Мы не храним неприкосновенность территории, и пока это себя оправдывает.

– Вы не только долго репетируете, у вас и спектакли получаются весьма внушительными по времени. В Москве это редкость. Для вас это протест против полуторачасового «евростандарта» или желание вернуть зрителя к естественным ритмам жизни?

– Больше – второе. На любой поступок, любую мысль человеку нужно время. И в жизни, и в театре. Когда я увижу, что зритель не выдерживает трёх актов, я начну ставить совершенно другие спектакли.
В «Дон Кихоте» по Булгакову у нас четыре акта общей продолжительностью четыре с половиной часа. Не так давно нас пригласили на фестиваль в Альмагро в Испании, где собирают всё, что сделано о Дон Кихоте в разных театральных жанрах. Продюсер требовал сократить спектакль до двух актов: все представления начинались в 23.00, когда спадала жара. Мы сократили до трёх актов, и зритель нас выслушал до конца.
Но длительность спектакля для нас, конечно же, не самоцель. Просто он должен течь как река, чтобы последующее логично и естественно вытекало из предыдущего. Если драматург написал пьесу в четырёх актах, а не в двух, значит, он чем-то руководствовался! Нельзя пренебрежительно относиться к его замыслу.

– Когда-то театр считали кафедрой, сегодня над этим утверждением в лучшем случае снисходительно улыбаются. Вы верите в то, что можно вернуть наш мир к нормальной детерминированности, когда зло не выдают за добро и наоборот?

– Мне кажется, что мир постепенно к этому возвращается. Медленно. Очень медленно. Но всё-таки возвращается. В 90-е годы на наших «часах» было три часа ночи, сейчас – часов 9 вечера. Однако я не считаю театр таким «мессией», который способен всех спасти и переделать.

– А сами как спасаетесь?

– Я семь лет занимаюсь йогой. Мне кажется, что и руководитель должен быть подчинён кому-то. У меня есть наставник – Эдуардо, испанец, двадцать лет проживший в Тибете. Надо мной есть учитель, он не лукавит, не кривит душой, а говорит всё, как есть.
Я очень интересуюсь философией Востока. Недавно прочёл в одном буддийском трактате фразу: свобода есть соблюдение законов. Раньше мне это в голову не приходило. Очень ёмко сформулировано.

– Это трудно не столько понять, сколько принять, потому что для большинства людей закон является синонимом принуждения, то есть несвободы.

– Если бы это было так легко принять и тем более – соблюдать, мир был бы совсем иным…

– А пока мы думаем – соблюдать или нет, мир потихоньку катится в тартарары. И если верить современным драматургам, в самом ближайшем будущем он превратится в мерзкую свалку человеческого уродства.

– Большинство современных пьес в строгом смысле слова ими не является, ибо в них отсутствует то, что делает собрание реплик пьесой, – драматургический механизм. Эти тексты могут быть актуальными, злободневными, но в большинстве своём они сиюминутны.
Мы занимаем некое промежуточное положение между классикой и авангардом. Раньше авангард активно не принимали, потому что он говорил о том, о чём говорить было не принято. Он будоражил, заставлял задумываться о внутренней природе окружающих тебя привычных вещей. Это была философия, пусть и спорная, но не средство зарабатывания денег. А сейчас на авангардных постановках полные залы, и в карманы их создателей текут миллионные реки. Очень странный авангард получается, ведь прежний был бессребреником. Мы не хотим заниматься ни чистой классикой, потому что это музей, ни этим фальшивым авангардом, столь превозносимым ныне многими критиками.

– А как тогда строится ваш репертуар?

– По вдохновению, которое есть некое в здоровом смысле слова безумие. Это слышание чего-то, о чём большинству догадаться невозможно. Думаю, художник не должен сидеть и рассуждать, какую ему написать картину. У меня нет замыслов уровня «хочу поставить «Гамлета». Читая очередную пьесу, я просто жду внутреннего щелчка – оно!

– Ваш театр называется Молодёжным. Всех, кому от чуть за десять до без чуть-чуть тридцать, сегодня любят называть потерянными поколениями. Вот они-то законы (речь не только о юридических, разумеется) как раз и не соблюдают, потому что они мешают жить так, как нравится. Как работать с таким зрителем?

– В отчётах ЮНЕСКО молодым считается человек до 44 лет. Мы никакие поколения потерянными не считаем. А к названию относимся как к наименованию, а не как к программному ориентиру. В Москве есть Ленком, но его давно никто не соотносит с Ленинским комсомолом. А у нас есть театр Ленсовета, хотя самого совета уже нет.

– Есть режиссёры-проповедники, а есть «толеранты», которые считают, что зрителя воспитывать бесполезно, вернее – не нужно. Кто ходил в театр за развлечением, тот и будет за ним ходить, а тех, кто ищет здесь ответы на какие-то свои вопросы, никакими «женатыми таксистами» не испортишь. Как по-вашему?

– У нас свой зритель, и он приводит с собой подобного, той же группы крови. Режиссёры-проповедники ставят спектакли, если можно так сказать, насухую: у них есть некий конструкт, который они намерены в публику вбросить.
Мы же пытаемся прислушиваться к природе. В сутках есть день и ночь. Есть театры, которые ставят только про ночь, есть – только про день (вот там как раз и обитают «женатые таксисты»). Мы же пытаемся ставить и про день, и про ночь. Потому что день рано или поздно сменится ночью, но за ней придёт новый день. Мы строим спектакль по принципу суток. Вот из этого и получается легко – о глубоком.

Беседу вела Виктория ПЕШКОВА
"Литературная газета" №35 (6289), 8 сентября 2010 г.
http://www.lgz.ru/article/13815/

 
Форум - Раз ступенька, два ступенька... » Молодёжка » Актёры Молодёжки » Спивак Семен Яковлевич
Страница 19 из 32«1217181920213132»
Поиск:


На правах рекламы:


______________________________________________________________
лого
© Алена Хромина 2008-2017